Инстинкт женщины - Страница 107


К оглавлению

107

— Что мы должны делать? — деловито спросил Симаковский.

— Нужно дать гарантии под наши вклады на два с половиной миллиарда долларов, — ровным голосом сообщил Рашковский. — Иначе кредит не будет выдан, я не смогу вернуться в Москву, отстрел наших друзей будет продолжаться, и все кончится не так, как мы хотим. Поэтому выбирайте. Ваши жизни — против ваших денег. Если учесть, что кредит после получения будет гарантирован государственными облигациями и евробонами, мы ничем не рискуем.

— Но мы сообщаем о наших вкладах, — осторожно заметил Симаковский.

— С вашими талантами вы всегда можете перевести их в другой банк, — сразу парировал Рашковский. — Вы ведь четырнадцать раз перегоняли деньги в «Бэнк оф Америка», чтобы заработать себе кредитную историю. Разве не так?

Симаковский закусил губу. У него больше не было вопросов. Все молчали. Речь шла о колоссальных суммах.

— Я не слышу дружных голосов согласия, — улыбнулся Рашковский, — или кто-то возражает?

— У нас будут гарантии, что наши деньги не тронут? — спросил Гусейнов.

Рашковский взглянул на него и улыбнулся уголками губ.

— У тебя есть гарантия вечной жизни? Ты можешь подавиться сегодня ночью косточкой или умереть от внезапного инфаркта. Кто может дать тебе какую-нибудь гарантию? — В его словах настолько явно звучала угроза, что Гусейнов замолчал. Он понял, что сейчас нельзя спорить.

А Рашковский продолжал его добивать:

— Я слышал, как ты кричал насчет Галустяна. С каких пор вы стали такими друзьями? Когда в Карабахе торговали оружием, поставляя его обеим сторонам? Или когда совместно давили конкурентов, не давая развернуться в городе ни армянам, ни азербайджанцам?

— Я согласен, — торопливо сказал Гусейнов. — Для меня твое слово — закон. Зачем обижаешь? Я ведь всегда был на твоей стороне.

— Кто еще хочет гарантий? — спросил Рашковский. — Никто? Прекрасно. Наш друг Леня сделал всем прекрасный подарок. Сейчас он его нам представит.

За несколько минут до этого скучавшая в соседнем номере Марина вдруг услышала женские голоса. Откуда? Ведь Рашковский арендует весь этаж. Открыв дверь, она увидела, как в апартаменты Рашковского гуськом тянутся молодые девушки. Кое-кто увидел Марину и, улыбаясь, помахал ей. Марина нахмурилась. Девушки были не просто красивые. Они были ошеломляюще красивы. Создавалось впечатление, что только что прошли на подиум лучшие модели европейских домов моды. Но одна из девушек, повинуясь знаку Иманова, вошла не в апартаменты, а свернула в номер, где сидела Марина.

Она вошла, обдав Марину ароматом восхитительных духов. Если ее подруги были топ-моделями, то это была их королева. Она была намного выше высокой Чернышевой. Чуть раскосые глаза, пышные светлые волосы. «Крашеная», — с неожиданной злостью подумала Марина. У девушки были чувственные полные губы, идеальные пропорции лица, фигуры. Марина вдруг почувствовала себя старой, неуклюжей, непричесанной уродкой, которой много лет и которая неизвестно что здесь делает… Девушка села на диван, потом, взглянув на Марину, неожиданно спросила по-английски:

— Мне долго нужно ждать?

У нее был явный испанский акцент. Марина удивленно спросила:

— Вы говорите по-испански?

— Да, — обрадовалась девушка, — я из Боливии. А вы откуда?

— Я из Европы, — вздохнула Марина. — Давно прилетела?

— Только два часа назад, — охотно сообщила девушка. — Мне двадцать два года, и я первый раз в Турции.

— Ну это понятно, — Марина постепенно обретала душевное равновесие. Девушка была невероятно красивой дурой.

— Сколько тебе заплатили? — грубо спросила Марина, чтобы окончательно успокоиться. Но девушку вопрос не смутил, ведь она была на работе.

— Двадцать тысяч долларов, — сообщила красавица, — это наша ставка за три дня. Говорят, что султан Брунея платит сто тысяч. Но это только тем девушкам, которые ему понравятся.

«Дура», — почти радостно подумала Марина. Она уже готова была оправдать Рашковского и всех прочих. Разве можно отказаться от таких девочек!

Появление красавиц было встречено всеобщим восторгом. Пользуясь суматохой, Рашковский вышел в холл, позвав туда Кудлина.

— Нужно срочно найти замену Гусейнову, — сказал он. — Но не сразу, — предупредил Рашковский. — Пусть немного погуляет. Месяца через два-три. И без ненужного шума. Ты меня понимаешь?

— Да, — кивнул Кудлин, — кстати, ты помнишь топ-модель, которую показывали по Си-эн-эн два месяца назад? Ты еще сказал, что она тебе понравилась.

— Помню. А что?

— Она в соседнем номере.

— Как это в соседнем, там же Чернышева.

— Ну и что? Она просто сидит и ждет тебя.

— Какая ты сволочь, — добродушно ругнулся сразу все понявший Рашковский, — ты ведь специально так подстроил. Вызвал красавицу и отправил ее к Чернышевой, чтобы показать разницу. Тебе явно не нравится Марина.

— Не нравится, — сказал Кудлин. — И мне не нравится, что она пришла именно сейчас сообщить тебе о рентгеновских снимках. Хочешь, я поспорю на доллар, что она сама звонила врачу?

— Может быть, — согласился Рашковский, — но она мой секретарь.

— Я видел, как она вошла, — упрямо сказал Кудлин. — Видел, как она на всех смотрела. Она их фотографировала своим взглядом.

— Когда получишь карточки, сообщишь мне, — разозлился Рашковский.

— Я тебе серьезно говорю, — вздохнул Кудлин. — Ладно, давай сделаем по-другому. Отпусти меня на три дня. Через три дня мы с тобой встретимся на приеме в Париже. Договорились?

107